Починок Александр Петрович

Биография. Публикации. Дополнительные сведения.

19 июня 2000 года

"Профиль"

Людмила Лунина

Починку все возрасты покорны

 Каким медом надо быть намазанной, чтобы ради тебя женатый мужчина, между прочим, министр, презрев все условности, обстоятельства и вечное «что скажут люди?» - оставил прежнюю семью и сочетался с тобой законным браком?! У Натальи Грибковой, молодой супруги министра труда Александра Починка, внешность фотомодели. Но не это главное. Вдобавок к длинным ногам у нее два красных диплома о высшем образовании, звание чемпионки страны по легкой атлетике, талант кулинара и не по годам развитое чувство собственного достоинства.

Наталья Грибкова: Мы познакомились в 1997 году. Я как раз поступила в аспирантуру на кафедру налогов и должна была вести семинарские занятия на вечернем отделении, где лектором был Александр Починок, возглавлявший в то время Госналогслужбу (ныне Министерство по налогам и сборам).

Людмила Лунина: И каково было первое впечатление?

Н.Г.: Я была, честно говоря, поражена. У нас многие известные люди преподавали, та же Татьяна Парамонова, но такого аншлага, который я увидела на лекциях Починка, не собирал никто. К нему приходили студенты с разных потоков и отделений, в аудитории яблоку негде было упасть, некоторые даже стояли. И он с невероятным юмором, со всевозможными примерами из жизни излагал основы и тонкости налогового законодательства. Помню, рассказывал историю, как Брынцалов продавал водку. Акцизные марки он получил на маленькие бутылочки, четвертушки. Но потом эта скромная тара куда-то исчезла, а марки оказались наклеены на полноценные поллитровки. Ну это так, к слову, один случай из сотен его примеров.

Л.Л.: И вы, робкая аспирантка, внимали ему из толпы.

Н.Г.: Не совсем так. Скорее, внимала как молодой коллега, который стремится побыстрее постичь все премудрости профессии.

Первый раз я с ним столкнулась как раз на почве работы. Я, откровенно говоря, своих студентов побаивалась. Среди вечерников было много тех, кто получал второе образование, в аудитории сидели люди от тридцати до пятидесяти. И я, преподаватель, которому не было еще двадцати двух. «Вы не бойтесь, - подбадривал меня Александр Петрович. – Студент, пусть даже ему и пятьдесят, он все равно студент. Он многого не знает, иначе с чего он пришел учиться?» Так, с его благословения, я начала преподавать.

Л.Л.: Получилось?

Н.Г.: Я действительно знала больше, чем студенты. А если чего-то не знала, честно признавалась, потом консультировалась с более опытными коллегами либо самостоятельно листала талмуды налогового законодательства в поисках ответа.

Л.Л.: Ну и что же Александр Петрович?

Н.Г.: Ничего. Мы встречались время от времени в институте. Он всегда живо интересовался моими делами, благо моя диссертация была по налогам, профессиональные сферы у нас совпадали. Я, естественно, была очень благодарна профессору Починку за такое участие в судьбе аспирантки. Ни о каком романе не было и речи.

Прошел один семестр, авторой, подходил к концу третий. Наше общение становилось все более теплым и неформальным. С Александром Петровичем можно говорить обо всем на свете. Кино ли, книги, путешествия – он может поддержать разговор на любую тему. Вначале было просто любопытно его слушать. Потом я стала ловить себя на мысли, что очень радуюсь, когда мы встречаемся, что этот человек мне безумно нравится, если не сказать больше… Наверное, приблизительно то же чувствовал и он. Наше сближение было обоюдным. И очень плавным.

Л.Л.: И вы никогда не пробовали форсировать события?

Н.Г.: Я всегда чувствовала дистанцию, я точно знала наши роли. Он учитель, я ученица, он профессор – я вчерашняя студентка.

Л.Л.: И он после семинаров ждал вас в коридоре и провожал до метро? Или, может быть, подбрасывал до дома на служебной машине?

Н.Г.: Я сама с восемнадцати лет за рулем. Наши прогулки были разве что до автостоянки.

Л.Л.: Наташа, вы, очевидно, такая вся из себя отличница-комсомолка-спортсменка-активистка. У вас, наверное, и диплом красный?

Н.Г.: Два красных диплома.

Л.Л.: Это как?

Н.Г.: Когда я училась, можно было параллельно закончить два факультета. Кажется, сейчас эту практику отменили. И я, помимо налогов, изучала еще финансовое право. Вначале было легко, так как базовые дисциплины на двух факультетах одинаковые. А вот на старших курсах начались расхождения. В свою последнюю сессию в институте, как сейчас помню, я сдавала более двадцати экзаменов вместо положенных нормальному студенту десяти. Кстати сказать, я тогда умудрялась еще и работать в одной крупной зарубежной компании, правда, неполный рабочий день. И готовиться к поступлению в аспирантуру. До сих пор удивляюсь, как мне удалось пережить тот год.

Л.Л.: Но давайте вернемся к вашему роману.

Н.Г.: Ну вот. Подходил к концу третий семестр, материал для диссертации я практически собрала, благо книг по нашему налоговму законодательству написано не так уж много. Но мне не хватало статистических данных. «Я вам их достану, - пообещал Александр Петрович. – Вы приходите ко мне на работу». А он тогда возглавлял департамент финансов при правительстве. Я пришла в Белый дом. Думала, что все бумаги мне передаст секретарша. А он лично меня встретил и, к моему великому удивлению, предложил отужинать в ресторане.

После этого памятного ужина все и началось – то есть еще месяца четыре мы гуляли по Москве и просто беседовали. Мне кажется, мы обошли все парки, бульвары и скверы. И вот я узнала, что у него есть жена, что растет дочь.

Л.Л.: Вы понимали, что могли вляпаться в пренеприятную историю – стать подругой сановного чиновника, который, даже исходя из номенклатурных соображений, никогда не расстанется с законной супругой?

Н.Г.: Я была слишком влюблена, чтобы что-то загадывать и рассчитывать. И потом, Александр Петрович – такой светлый, чистый и честный человек, что даже заподозрить его в двойной игре, в том, что он со мной неискренен, меня обманывает, было невозможно.

В марте 199 года мы вместе уехали в Прагу. И это было абсолютным счастьем, сказкой. Знаете, я думаю, что сказки не вымысел, что они подытоживают конкретный человеческий опыт, настоящую любовь, которая нечасто, но все-таки с людьми случается. В Праге он сказал, что любит меня и хочет прожить со мной всю оставшуюся жизнь.

Л.Л.: А как реагировали на это ваши родители?

Н.Г.: Я долго не ставила их в известность. Но, к счастью, открылась маме еще до поездки в Прагу. Сразу после нашего возвращения Саша сам моей маме повонил.

Л.Л.: Прямо так и сказал: «Здрасьте! Это вас министр беспокоит!»

Н.Г.: Он сказал, что очень перед ней виноват, потому что, с одной стороны, он меня любит, а с другой – он женатый человек и не уверен, сможет ли сделать меня счастливой. На что мама ответила, что у нее нет повода его осуждать, так как из разговора со мной она поняла, что мои чувства серьезны и свой выбор я сделала сознательно.

Александр Петрович и жене своей признался, что влюбился, и попросил у нее развод.

Л.Л.: И что она?

Н.Г.: Не поверила, естественно.

А я практически сразу уехала в Лондон – совершенствовать свой английский. Меня послал институт как перспективного молодого преподавателя. В Плехановском планировали ряд экономических дисциплин читать студентам по-английски. Так что окончательное решение наших личных проблем само собой отложилось.

Целый месяц я скучала в Лондоне. Ужасный город. Англичане все такие чопорные, замкнутые, холодные. В одиннадцать вечера город вымирает, все уже спят. В пятницу после работы они дружно идут в пабы, цедят три часа свою пинту пива и говорят буквально ни о чем.

Спасало только то, что каждое утро мне звонил Саша. Разница  во времени между Лондоном и Московй три часа, иногда он звонил прямо с заседаний. Выскакивал на минуточку в коридор и набирал мой номер. Ему было дело до всего: как прошел день, чем я собираюсь заниматься, какая в Лондоне погода, тепло ли я одета. Я жила только его звонками. Последнюю мою неделю в Англии мы провели вместе. А возвратившись в Москву, сняли квартиру и начали жить. 10 июня исполнился ровно год. Мы хотели в этот день повенчаться, но в силу некоторых обстоятельств венчание пришлось на неделю отложить.

Л.Л.: Но ему предстояло еще развестись. Как вы это пережили?

Н.Г.: Конечно, это было нелегко. На нас обоих оказывалось определенное давление. Его развели через суд – сейчас это можно сделать, даже если вторая сторона игнорирует судебные заседания.

Но, вы знаете, когда мы после работы приходим домой, садимся рядом, нам так хорошо, что понимаешь: есть ради чего трудности терпеть. Пусть сплетничают, гудят – какая, в конце концов, разница! У меня есть все для счастья. Человек, которого я люблю, - и он любит меня. Любимая работа есть. Мои родители живы и здоровы. Ну что еще надо?!

Л.Л.: Вы не испытываете чувства вины по отношению к дочери Александра Петровича?

Н.Г.: Детей ведь никто не бросает. Уходят от жен – как можно бросить детей? Дочери Александра Петровича пятнадцать. Пройдет еще три – пять лет – у нее начнется самостоятельная жизнь, и так ли ей уж будет важно, вместе или нет живут ее родители.

Л.Л.: Починок как честный человек ушел из первой семьи в одной рубашке?

Н.Г: Почти. С двумя чемоданами. Но и эти вещи я пожертвовала в пользу бедных. На Ордынке есть храм, при котром работает пункт приема. Я пару раз в год отношу туда вещи из своего гардероба, которые больше не собираюсь носить. На этот раз захватила и Сашины.

Л.Л.: Как же вы справляли свадьбу?

Н.Г.: Мы сыграли ее в марте этого года. Хотели раньше, но мешали обстоятельства. Вначале Саша разводился, потом тяжело заболел и, к сожалению, умер его отец. Затем мы уезжали праздновать миллениум. Когда оглянулись – зима подходила к концу, через пару недель начинался пост. Жениться после поста, в мае, нам не хотелось, чтобы всю жизнь не маяться. Заявление в загс мы подавали св срочном порядке. Свадьба же получилась просто замечательной - нам было очень весело. Даже на фотографиях видно, что мы очень счастливы.

Л.Л: А разница в возрасте вас не смущает?

Н.Г.: Я ее совершенно не чувствую. Саша так энергичен, его просто переполняют идеи. В нем вообще неиссякаем реформаторский дух. За время его работы в Министерстве по налогм и сборам сбор налогов вырос вдвое, и из рядового учреждения министерство превратилось в четкую и отлаженную структуру. Только-только возглавив Министерство труда, он уже начал готовить реформы социального и пенсионного обеспечения. Мне кажется, он даже выглядит намного моложе своих лет.

Л.Л.: А вы не боитесь, что в какой-то момент Александр Петрович бросит и вас?

Н.Г.: В таких вещах нельзя быть уверенной на все сто. Но, мне кажется, этого не случится. Пока нам будет интересно друг с другом, пока я буду ему нужна, не бросит.

Мне повезло: мои родители очень дружно и счастливо живут. Мой папа – военный, полковник, долгое время работал в Министерстве обороны. Мама – врач. Они поженились в тридцать пять лет, причем для каждого это был первый барк. Мы с братом – а у меня 18-летний барт – поздние и любимые дети. Я знаю, что такое нормальная семья, и свою собственную семью буду строить по образу родительской. Во всяком случае, что касается детей, мне кажется, их должно быть как минимум двое.

Я точно знаю, какой женой я не хочу быть. Есть такие женщины, которые ничего в жизни не делают, только гордятся заслугами своих мужей. Сами вешают на себя заработанные мужьями звезды и хотят, чтобы их за это уважали и любили. Со мной такого никогда не случится. Я все-таки человек самодостаточный.

Л.Л.: И свою успешную карьеру вы продолжаете?

Н.Г.: Естественно. Осенью буду защищать диссертацию. Параллельно получаю степень МВА в Британском университете. Грант на учебу мне предоставил Британский совет. На одиннадцать грантов претендовало более пяти тысяч человек. Было приятно, когда я попала в этот список. И еще я работаю в крупнейшей международной консалтинговой фирме. Меня приняли по конкурсу, причем на очень хорошую позицию.

Л.Л.: Ваша близость к Починку помогла?

Н.Г.: Я никому не говорила, кто у меня муж.

Л.Л.: Ну а домашними делами кто занимается? Ведь вы целый день на службе.

Н.Г.: Да, отдыхать мне не приходится: я все делаю сама. После работы у меня есть часа два до прихода Саши. Мне этого хватает, чтобы и хозяйством заняться, и ужин мужу приготовить.

Л.Л.: У вас просто бойцовский характер: вы штурмуете одну вершину за другой…

Н.Г.: Это закалка еще со школьных времен. Я ведь мастер спорта по легкой атлетике, была чемпионкой России и СНГ в беге на восемьсот и полторы тысячи метров. В 17 лет пришлось выбирать: либо становиться профессиональной спортсменокй, либо получать экономическое образование. Я не была уверена, что смогу стать олимпийской чемпионкой, и пошла в Плехановскую академию.

Л.Л.: Так вы еще и чемпионка. Феноменально много достижений на единицу площади вашего хрупкого тела. И тут возник закономерный вопрос: зачем вам Починок?

Н.Г.: Я его люблю. Он такое чудо. Хотя он каждый день говорит, что чудо – это я.

Дата последнего обновления: 28.10.2003