Фортыгин Виталий Сергеевич

Биография. Публикации. Дополнительные сведения.

"Огонек" №30 от 28 июля 1997 г.
Дмитрий Беловецкий

В краю нетронутых алмазов

Архангельское месторождение - самая крупная неразработанная алмазоносная провинция мира.

Город без сна. Здесь светлое время суток все 24 часа. Я нагляделся вдоволь: Архангельск - трогательный и засиженный чайками. Они ночью, пока я пытался заснуть, унесли с подоконника моего гостиничного номера два пирожка с рыбным фаршем. Этим летом в Двине количество кишечной палочки превысило допустимую норму в 10 раз. По городским дорогам можно только ходить. Пьянущий юноша искренне расстроился, узнав, что я не певец Меладзе. Кажется, все женщины пьют здесь пиво «Балтика» - светлое. Среднесрочная программа Архангельской области предполагает осуществление крупных инвестиционных проектов... Самый значительный из них - промышленная добыча алмазов.

У самого Белого моря

Если цитировать официальные бумаги, то на сегодняшний день на территории Архангельской области, согласно лицензионным соглашениям, «разрабатывают месторождения и добывают алмазы и алмазосодержащие продукты девять недропользователей» с трудновыговариваемыми названиями.

Если своими словами, то большинство из них, имея лицензии на 25 лет, вот уже который год роются в земле напрасно. Некоторые, конечно, что-то находят, но количество тех, кто просто плюнул в свои кимберлитовые трубки, с каждым годом растет.

Если необходимо мое мнение, то реальный шанс в XXI веке засыпать Россию алмазами имеет пока только акционерное общество «Севералмаз».

Этому есть вполне конкретные подтверждения: общие запасы месторождения имени Ломоносова, которое разрабатывает «Севералмаз», оценены в 12 миллиардов долларов. Доля ювелирных камней почти 64 процента от всего добываемого. Средняя цена за карат, по различным оценкам, от 60 до 229 долларов. От Москвы до месторождения неторопливой дороги всего часов пять. Алмазы я видел сам.

- Все это условные цифры, - Фортыгин говорит с гордостью. - Я бы сказал, что они условно минимальны...

- Виталий Сергеевич, - перебиваю его я. - А что это за секретная цифра такая - балансовый запас?

Он придвинулся ко мне почти вплотную и доверительно говорит: «Да кому она на хрен нужна...» Потом отодвинулся: «Пункт сорок шестой указа президента Российской Федерации об утверждении перечня объектов, относящихся к государственной тайне, гласит, что сведения о балансовых запасах месторождения алмазов свыше 25 миллионов карат являются секретными...»

- Значит, здесь свыше?

- Значит, свыше...

Фортыгин о том, что лежит в Золотицком кимберлитовом поле Юго-Восточного Беломорья, знает все. В начале восьмидесятых, зимой и летом, вдыхая мороз и гнус, через архангельские леса прокладывал он дорогу к речке Золотица, где чудаковатые геологи обнаружили вдруг геофизические аномалии трубочного типа.

- Понимаешь? - спрашивает меня Фортыгин.

- Конечно...

За разработку алмазных месторождений в Архангельской области его в 1992 году наградили орденом Трудового Красного Знамени. Фортыгин - генеральный директор «Севералмаза».

Люди в поле

- Ты знаешь, сколько там лежит? - генеральный директор стучит башмаком по днищу «Волги».

- Нет, - отвечаю я.

Он смотрит на меня удивленно: почему нет?

- На месторождении все увидите, - он почему-то переходит на «вы».

Для меня кимберлитовая трубка «Архангельская» - просто залитый грунтовыми водами и дождем котлован.

- Впечатляет... - говорит, поддерживая меня под локоть, провожатый интеллигент-алмазодобытчик.

- Да, - отвечаю я, - очень...

- Это больше зрелище психологическое...

На дне котлована я приглядываюсь к каждому камушку. Некоторые поднимаю, сдуваю пыль, смотрю на свет.

- Так все себя ведут, кто больше десяти минут здесь находится.

- Да нет, - оправдываюсь я, - знаете, любопытно просто...

- До алмазов еще глубоко, - говорит алмазодобытчик, не отходя от меня ни на шаг, - метров тридцать... Но если повезет, можно и сейчас найти... Но шанс минимален.

Я опять смотрю под ноги.

На месторождении имени Ломоносова шесть кимберлитовых трубок. Лицензионное соглашение, выданное «Севералмазу» 26 января 1994 года, предусматривает «проведение доизучения, опытно-промышленной и промышленной добычи алмазов». Поэтому здесь по-разному тревожили землю.

На трубке имени Ломоносова использовали метод скважинной гидродобычи, когда с большой глубины вымывается руда.

Опытный карьер для открытой добычи я видел как раз на трубке «Архангельская». Фортыгин говорит, что сама трубка будет диаметром 600 метров, так что придется сносить поселок алмазодобытчиков «Светлое», с которого начиналось это месторождение.

Еще есть метод выбуривания кимберлитов скважинами большого диаметра. Это на трубке «Карпинского -1».

В бездонной шахте небо и грязь. Над головой тоже небо и немецкая буровая установка «Вирт».

И дернул меня кто-то посмотреть на вторую в России и первую в Европе алмазную провинцию сверху.

Поначалу я браво карабкался по скобообразным ступеням. Вниз не смотрел, думал, все окину взглядом из поднебесья.

Когда задрожали колени и ветер толкнул меня в спину, я схватился двумя руками за промасленные поручни. Я не подходил к краю верхнего яруса, мне все было и так видно: изрытая земля и выцветший, приговоренный уже поселок «Светлый»...

- Етит твою мать, - тихонечко прошептал я и закрыл глаза.

Вдруг слышу: «Впечатляет...» Интеллигент-алмазодобытчик улыбается мне гнилозубо.

Там алмазы - здесь алмазы...

Фортыгина, когда он в Москве, отлавливают настойчиво. Приглашают радушно в гости и рестораны. Обещают стопки долларов и кучу прибыли. Фортыгин берет визитки, слушает, присматривается.

К нему приезжают в Архангельск. Привозят обещания и многостраничные проекты, скрепленные солидными подписями и иностранными печатями. Он раздает визитки, внимателен, вежлив. Выбирает инвестора.

- Не пробросаетесь, Виталий Сергеевич?

- Лучших выберем, - степенно отвечает он. - Ты знаешь, какой мультипликативный эффект от нашего проекта?

Я пожимаю плечами.

- Четыре с половиной миллиарда долларов...

Я опять пожимаю плечами.

- В инвестиционном конкурсе будут участвовать крупнейшие финансово-промышленные компании мира, заинтересованные в алмазно-бриллиантовом бизнесе, и их отечественные коллеги...

- Ну из наших-то вряд ли кто...

- Международный акционерный банк уже выделил 800 тысяч кредита...

- Под какой процент?

- О проценте писать не надо.

- Да я знаю: под 17 процентов годовых.

- Знаешь, так молчи.

Зарубежные компании с менее звучными названиями, чем «Де Бирс», но от этого с не менее заманчивыми предложениями и проектами терпеливо ждут конца года, когда предположительно закончится процедура рассекречивания пресловутого балансового ресурса и будет объявлен международный тендер на право разработки Ломоносовского алмазоносного месторождения.

«Де Бирс» ждет нетерпеливо.

Свои первые коммерческие предложения английская компания направила в «Севералмаз» еще в 1995 году.

Красочная брошюра с популярно изложенными «предложениями о партнерстве с Россией и о росте процветания региона» стала здесь уже бестселлером.

В недавнем письме руководства «Де Бирс» главе администрации Архангельской области Анатолию Ефремову и председателю межведомственной комиссии по проблемам Ломоносовского алмазного месторождения Борису Яцкевичу сказано с абсолютной прямотой: «В ходе всех дискуссий в отношении предполагаемой корпоративной структуры позиция «Де Бирс» неизменно состояла в том, что для сохранности своих инвестиций ему необходимо как минимум 50% акций компании-держателя лицензии на разработку».

Это нормально. «Де Бирс» - лидер мировой алмазной индустрии. Транснациональная компания, не просчитывающая многоходовые комбинации, похожа на примитивную торговую лавку.

Одним из таких ходов стал договор о намерениях между консорциумом «Де Бирс» и акционерным обществом «Северная горно-геологическая компания Терра». Бесперспективное ЗАО, имеющее лицензии на геологическое изучение и разработку выявленных месторождений алмазов на Усть-Пинежской и Товской площадях, с момента получения соглашений практически не проводящая работ на выделенных ей территориях, вдруг подписывает с «Де Бирс» соглашение на выделение ей в течение текущего года 1 миллиона 200 тысяч долларов на проведение этих самых работ.

Все специалисты-алмазодобытчики в один голос утверждают, что «на этих площадях не было и нет алмазов, что от момента обнаружения кимберлитового магнетизма до промышленной добычи полиморфной модификации углерода - как от Москвы до Китая».

Зато другие специалисты говорят, что «Терра» - это своеобразный полигон, возможность досконально изучить, проработать комплекс организационных, технических, правовых проблем, которые могут возникнуть при подписании перспективного соглашения между «Де Бирс» и «Севералмазом».

На самом же деле при всей соблазнительности многих инвестиционных предложений существует масса сложностей, решить которые будет не так-то просто.

Одна из них: сроки разработки месторождения. Скажем, та же «Де Бирс», как грамотный стратег, подписав соглашение, отложит его в долгий ящик, дабы не дестабилизировать мировой алмазно-бриллиантовый рынок и не допустить падения цен.

- Мне результат сейчас нужен, - говорит Фортыгин, - мне деньги нужны. Акционеры от меня прибыли ждут... А если нет денег, какой разговор может быть... До свидания скажут и мне тоже... У умных людей деньги к рукам липнут...

КСТАТИ

Доля высококачественного алмазного сырья на месторождениях Архангельской области составляет, по разным оценкам, - от 50 до 60%. В Якутии соответственно - 20 - 30 %.
Промышленное бурение стометровой скважины в Центральноевропейском регионе обходится 20 - 25 млн. рублей. В Якутии - 40 - 45 млн. рублей.

Избежать подобной ситуации можно, только работая вместе с федеральным центром, только в этом случае будут какие-то гарантии инвестирования. А сейчас интересы Архангельской области, имеющей 28 процентов акций, в «Севералмазе» представлены, а Российской Федерации - нет. А если - нет, то и смысла в государственной поддержке тоже нет. Хотя уже поговаривают о вхождении членов правительства Российской Федерации в совет директоров компании, о выкупе Госкомимуществом России части акций акционерного общества...

- Ситуация вскоре изменится, - председатель правительства области Николай Малаков бодр и приветлив, - и мы сможем со спокойной душой вместе с нашим родным правительством подбирать инвестора на эти вот алмазы... Но нам здорово мешали...

- Кто здорово мешал?

- Ну кто-кто мешал, - он удивляется моей непонятливости, - конкуренты мешали, конечно... Чего там, открытым текстом говорю: «Алмазы России - Саха». Здесь алмазы - там алмазы...

Дело не только в том, что разработка Архангельского месторождения создаст в России новый крупный, в дополнение к уже существующим, алмазодобывающий центр, но и нарушит монополию «АРСа» на продажу сырых алмазов за границу.

Якутская компания, чтобы сохранить внутрироссийское алмазное лидерство, с удовольствием бы поучаствовала в инвестиционном конкурсе, но не до этого ей сейчас...

- Они ж транснациональная компания, - ухмыляется Фортыгин, - а мы пока не ТНКа.

За плотно закрытыми дверями, в присутствии специальной демонстрационной комиссии, мне показывали добытые уже алмазы. Я рассматривал их со всех сторон, нагибался к ним поближе, взвешивал на ладони, катал указательным пальцем по черному бархатному сукну, присматривался - какие же из них желтые, розовые, голубые, прозрачные...

Кто-то из внимательно следящих спросил меня: «У вас ладони не липкие?»

- В чем вы меня подозреваете? - обиделся я.

- Есть такой метод сортировки.

Дата последнего обновления: 28.10.2003