Гаврин Александр Сергеевич

Биография. Публикации. Дополнительные сведения.

"Независимая газета", ФиЛ №15(57) от 21 сентября 2000 г.
Денис Мюллер

В течение всего постперестроечного времени министр энергетики (до недавнего времени величавшийся министром топливно-энергетической промышленности) был больше чем просто министр. Именно в кабинетах Минтопэнерго принимались многие решения, определявшие направление многомиллиардных финансовых потоков и влиявшие на состояние всей российской экономики. Именно здесь зарождалась российская олигархия. Нешуточные страсти кипели вокруг замечательного ведомства, руководители которого, как правило, надолго не задерживались в министерском кресле.

Первым аппаратно-политическое значение Минтопэнерго в полной мере осознал Черномырдин. Едва утвердившись в премьерском кресле, он поспешил внедрить в Минтоп "своего человека" - Юрия Шафраника (до того - главу администрации нефтегазоносной Тюменской области). В 1996 г., сохранив премьерский пост после повторного избрания Ельцина президентом, Черномырдин усилил личный контроль над главной валютопроизводящей отраслью России, сделав министром топливно-энергетической промышленности стойкого газпромовца Петра Родионова, но не смог удержать его в министерском кресле в мае 1997 г., когда в правительство вломились "молодые реформаторы" - Чубайс с Немцовым. Отдав Минтопэнерго в "чужие руки" (конкретно - давнему недоброжелателю "Газпрома" Борису Немцову, которого вскоре сменил Сергей Кириенко), Черномырдин затем вынужден был сдавать одну аппаратную позицию за другой, и в судьбоносном марте 1998 г. сам без лишних церемоний покинул обжитые стены Белого дома. Преемником его в премьерском кресле стал тот, кому несколькими месяцами ранее достался Минтоп. (Случай Кириенко уникален - он один ушел из Минтопэнерго на повышение, прочие руководители этого "нехорошего министерства" после отставок существенно понижались в ранге или вообще выпадали из чиновной иерархии.)

Период общероссийской политической нестабильности, начавшийся с весны 1998 г. и затянувшийся до весны 2000-го, отразился и на деятельности минтопэнерговских руководителей, которым приходилось лавировать между мощными политико-экономическими группировками. Сергей Генералов сумел продержаться в министерском кресле при двух правительствах, возглавлявшихся столь разными премьерами, как Кириенко и Примаков. Сначала он ориентировался на нефтяных магнатов, группирующихся вокруг ЮКОСа, затем сделался великим государственником - продвигал проект создания большой государственной нефтяной компании, активно участвовал в возвращении под крыло "Роснефти" структур "Путнефтегаза", на которые положили глаз в "ЛУКОЙЛе". А потому, когда с приходом в Белый дом Степашина люди из "ЛУКОЙЛа" и "Сибнефти" вошли в силу в коридорах власти, Генералов выпал из правительства. Он передал пост министра Виктору Калюжному, который, как считается, функционировал весьма неграциозно, став антигероем множества сюжетов, широко растиражированных в СМИ.

Впрочем, сама ожесточенность нападок на деятельность Минтопэнерго при Калюжном доказывала, что решения, принимаемые в данном ведомстве, оказывали тогда немалое влияние на судьбу ведущих структур отечественной экономики. Между тем выросшие под минтоповским крылом рыночно ориентированные деятели нефтегазового, угольного и энергораспределительного бизнеса все более дискомфортно ощущали себя под министерской "крышей". Самые "крутые" из них еще во времена Черномырдина приобрели навыки выхода на надминистерские уровни властной иерархии. В последние же годы соответствующее умение распространилось и среди олигархов второго-третьего ряда. При этом минтоповская управляющая команда уже при Генералове (в еще большей степени при Калюжном) утрачивала значение главного энергетического арбитра, превращаясь в одного из рядовых игроков на большом рынке административных услуг, связанных с топливно-энергетической сферой.

Скорректированный таким образом де-факто статус Минтопэнерго был терпим в межеумочный период, когда правительства менялись через каждые несколько месяцев. Однако с началом устроения нового административного порядка необходимость соответствующих структурно-кадровых решений стала вполне очевидна.

В ходе формирования новой правительственной структуры энергодобывающее министерство можно было бы решительно усилить, возложив на него все обязанности по обеспечению народного хозяйства энергетическими ресурсами и дав необходимый на то набор полномочий. Но исходя из либеральных приоритетов предпочли иной алгоритм административного переустройства. Минтопэнерго переименовали в Министерство энергетики, существенно урезав директивные права данного органа (при этом отнятое частично отдали Министерству экономики и торговли, частично передали на вице-премьерский уровень ответственности, а кое-что оставили на произвол самоустраивающегося рынка энергоресурсов).

В мае последовало назначение на пост министра энергетики Александра Гаврина, ранее не фигурировавшего в первых рядах административной и экономической элиты. Назначение на столь высокий пост явного неофита большой энергетической политики вызвало немало пересудов на разнообразных "политологических кухнях", с одобрением к этому акту президента отнеслись разве что в родном для назначенца Ханты-Мансийском автономном округе да еще в руководстве некоторых нефтяных империй - там, где знали его по совместной работе.

Александр Сергеевич Гаврин родился в 1953 г. в Запорожской области. В 1972 г. окончил Запорожский техникум электрических приборов, в 1992-м - Тюменский индустриальный институт ("горный инженер"), в 1996 г. - Тюменский государственный университет нефти и газа. Кандидат социологических наук.

По мнению тех, кто близко общался с Гавриным, он человек хваткий, умеет в каждой проблеме, с которой сталкивается, угадать ключевое звено. Неплохой администратор, однако опыт руководящей работы у него ограничен масштабами одного некрупного города. Умеет убеждать - как в режиме диалога, так и в выступлениях перед массовой аудиторией. Проблемы нефтяной промышленности знает неплохо, но лишь с позиций менеджера не самого крупного уровня. С проблематикой иных энергетических подотраслей (как то: газовая и угольная промышленности, гидроэнергетика и пр.) мог познакомиться лишь теоретически.

Получив свой первый диплом техника-электрика, Александр Гаврин в 1974-1979 гг. работал контролером, затем контрольным мастером завода "Радиоприбор" (Запорожье). Потом он перебрался в Киев, где в 1980-1981 гг. был инженером-конструктором на заводе "Генератор".

Однако Гаврину захотелось попробовать свои силы на новых, малоосвоенных местах, где, как считалось, платили хорошие деньги. И он махнул в Западную Сибирь, поселился в новом поселке нефтедобытчиков Когалыме, где устроился работать электромонтером по ремонту оборудования нефтегазодобывающего объединения "Повхнефть". В 1988 г. он получил должность инженера, а вскоре стал руководителем группы по контролю за эффективным использованием материально-технических ресурсов ПО "Когалымнефть".

Когалым превратился из поселка в город, став одним из важнейших центров нефтяной промышленности в Западной Сибири. В 1989 г. Александра Гаврина избрали председателем профкома ПО "Когалымнефтегаз", а вскоре в стране начались бурные процессы: демократизация, падение компартийной диктатуры, формирование новых структур власти. Эти события отозвались и в Когалыме, где были даже массовые выступления против диктата номенклатуры, за улучшение условий жизни и сбережение окружающей среды. Впрочем, власть в Ханты-Мансийском округе оказалась прочной и в то же время способной адаптироваться к общероссийским политическим переменам: окружное партийное руководство своевременно перебралось на административные посты, освоило новую демократическую лексику и научилось по-новому управлять движениями масс.

В ходе формирования общероссийской административной вертикали после известных августовских событий 1991 г. на должность мэра Когалыма был назначен Сергей Собянин - весьма опытный деятель, ранее уже работавший в городе, затем некоторое время занимавший ответственные посты в окружных структурах власти. Когалым тем временем стал важнейшим центром приватизированной нефтяной компании "ЛУКОЙЛ" (в самом названии этой компании первые три буквы - это города Лангепас, Урай, Когалым). Городским властям пришлось искать баланс между интересами нефтяного генералитета, рядовых работников нефтяного комплекса и той частью населения города, которая непосредственно на "ЛУКОЙЛ" не работает. В решении этой задачи самым активным образом задействовано было профсоюзное руководство нефтяников, адекватно выполнившее свою функцию приводного ремня, переброшенного от местной "партии власти" к трудящимся массам. Поэтому неудивительно, что в 1993 г., вернувшись в окружные структуры власти, Сергей Собянин передал город на попечение Александру Гаврину - авторитетному профлидеру, доказавшему свою конструктивность.

В последующий период Когалым был значительно благоустроен в отношении социальной инфраструктуры и всего жизненного уклада. Как поговаривают, даже вожаков зарождавшегося здесь организованного криминала власти сумели должным образом "отстроить": самых наглых "выдавили" из города, оставшихся заставили легализоваться в добропорядочном бизнесе. Но самой большой гордостью мэрии стали достижения по части строительства жилья и объектов соцкультбыта.

Когалым выглядит образцовым городом - начиная от аэропорта, соответствующего всем международным стандартам. Школы в городе замечательные - о том свидетельствует неизменно высокий процент выпускников, поступающих в вузы. Медицинское обслуживание - на самом высоком уровне. Квалифицированных врачей в город заманивают квартирами и высокими зарплатами. А родильный дом так отменно устроен и оборудован, что будущие мамаши со всего округа приезжают в Когалым под разными предлогами загодя.

Постсоветское процветание Когалыма неразрывно связано с успехами "ЛУКОЙЛа" (в городе размещена штаб-квартира важнейшей производственной структуры этой нефтекорпорации - АО "ЛУКОЙЛ - Западная Сибирь"). В то же время нельзя не отметить административный профессионализм городских властей, сумевших установить правильные отношения с нефтяниками. Город постепенно взял на себя управление всей лукойловской "социалкой", получив за это возможность самостоятельно распоряжаться значительными финансовыми средствами и осуществлять весьма амбициозные проекты. Население свою власть оценило вполне - доказательством того стали выборы мэра, проходившие в конце 1996 г. Когда Александр Гаврин выдвинул свою кандидатуру, то самой главной проблемой для него было сыскать себе конкурента, чтобы выборы не выглядели безальтернативными. В целом за действующего мэра проголосовали тогда около 80% горожан.

Существует несколько версий закулисной истории назначения Гаврина на министерский пост. По наиболее вероятной, множество других кандидатов было нынешней весной забраковано кадровым управлением администрации президента - как правило, из-за подтвержденной фактами близости каждого из претендентов к той или иной олигархической группировке. Гаврин же внешне выглядел нейтральной фигурой, к тому же за него могли замолвить слово влиятельные лица, формально не относящиеся к олигархам, - тот же Сергей Собянин (который, по слухам, завоевал определенный авторитет в Кремле своей деятельностью на посту главы Комитета СФ по конституционному закондательству), а также Семен Вайншток, глава "Транснефти", ранее возглавлявший АО "Когалымнефтегаз", затем АО "ЛУКОЙЛ - Западная Сибирь" (с мнением Вайнштока, как говорят, очень считаются в окружении Виктора Христенко). Возможно, кандидатуру Гаврина "подали" и со стороны "ЛУКОЙЛа". Во всяком случае, первыми в кабинете нового министра энергетики были замечены люди из "ЛУКОЙЛа" и "Транснефти".

Весьма многие аналитики полагали, что назначение Гаврина принесет исключительную пользу именно "ЛУКОЙЛу", но прогнозы эти совершенно не оправдались. Притом вовсе не из-за "неблагодарности" нового министра по отношению к тем, кто подтолкнул его к вершине отраслевой иерархии. Он, возможно, и рад бы "отблагодарить", но не может. Трудно сказать, на каком уровне политического Олимпа решалась постприватизационная судьба холдинга "Онако", но явно не в Минэнерго. Именно поэтому "ЛУКОЙЛ", имевший все основания претендовать на захват этой компании, вынужден был уступить альянсу "ЮКОСа" и "Сибнефти". Но ярче всего истинные масштабы влияния различных структур в управлении энергетической отраслью проявились по ходу происходившей летом "битвы гигантов" - "Газпрома" и РАО "ЕЭС", где разводить конфликтующие стороны пришлось высшему правительственному составу, а окончательный счет подводил сам президент.

Крупный российский бизнес перерос рамки старозаветного отраслевого администрирования и теперь может регулироваться только в формате законов прямого действия либо в исключительных случаях директивными решениями высшей государственной власти. А у Александра Гаврина теперь весьма неоднозначная обязанность - перевести Министерство энергетики в режим скромного функционирования по заданным сверху директивам и без права осуществлять заметные инициативы в сфере энергетической политики.

Дата последнего обновления: 28.10.2003